никогда не нравились мелодраматические сцены в фильмах, когда в центре кадра только главные герои, а окружение размыто, потому что потеряло всякий смысл, но сейчас я словно попал в ту самую сцену из слезовыжимающего фильма, где есть только я и он, а остальное неважно.

через весь зал ловлю его взгляд, да и сам цепляюсь в него глазами, боясь опять потерять. даже моргнуть страшно из-за мелькнувшей мысли, что он мне мерещится, а я уставился на парня, который просто похож на него.

нет, это он. я это знаю. чувствую.

правда чувствую. столько лет буквально носил его под сердцем, что точно ни с кем не перепутаю.

все происходящее сильнее напоминает сцену из клишированной мелодрамы. сейчас кто-то из нас, или оба, должен рвануть с места, потом мы будем стоять друг напротив друга и, выпучив глаза, как немые, пялиться, а, когда вспомним, что умеем говорить, кто-то скажет банальное “привет”, и второй повторит.

неплохой хэппи-энд для фильма. камера постепенно отдаляется, парочка идет куда-то в сторону своего светлого будущего, а зрители смотрят им в спину, и каждый сам решает, насколько хэппи этот энд.

и у нас будет так же?

выветриваемое из организма счастье рисует в моей голове картины нашего совместного будущего, скрепленного в постели, и лишь остатки трезвого ума орут моим голосом во всю глотку: “идиот! он пришел тебя прикончить! беги!”. возможно, не такого трезвого, но логики не лишенного, если вспомнить, как мы расстались.

поступил я плохо. очень плохо (алкоголь правда начал выветриваться). особенно с ним. особенно так. надо бежать.

последнюю мысль говорю вслух. четко и ясно, чтобы точно дошло до ушей, чтобы я сам с собой согласился. тело с инстинктом самосохранения быстро вступает в сговор. ноги почти срываются с места так, что я успеваю только бросить беглый взгляд в его сторону и в дурных влюбленных мыслях надеяться, что он рванет за мной.

ведь только так сол докажет, что он это он. и что он правда пришел за мной. и плевать мне на то, что, скорее всего, он хочет меня прикончить.

за мгновение весь мир превратился в сопливую мелодраму, которую я терпеть не могу, потому что все они заканчиваются хэппи-эндами с “жили они долго и счастливо”. погоня главных героев друг за дружкой в поисках совместного счастья – неплохое начало для подобных фильмов.

Виктория открыла глаза. Первые лучи утреннего солнца проникали в спальню через потрепанные жизнью бархатные шторы. Похоже этим шторам был ни один десяток лет. Ткань выцвела, а местные насекомые проделали в них тысячи маленьких дырочек. «Отвратительно», — Вейр скривилась и отвела взгляд от окна.

За свою жизнь девушка останавливалась во многих старых отелях, которые спасали ее от встречи с матерью. Но Сентфорский отель «Магнолия» превзошел их всех. В этом месте все было пропитано духом старости. Здание пахло не благородной древностью, а сыростью и плесенью. Вика бы сравнила свою спальню со склепом.

К сожалению, «Магнолия» была единственной гостиницей в городе. Девушка заселилась в нее, как только приехала в город. Её сослали сюда руководители академии, сказав, что работа в этом месте лучшее, что могут предложить выпускникам академии с такими баллами. Все ее успехи во время обучения были забыты, так как девушка провалила практику из-за одного мерзкого человека. Такова была цена за уязвленную гордость мужчины. Ну, возможно, этому способствовал удар, пришедшийся аккурат по достоинству Майкла. «За все в этом мире нужно платить», — подумала девушка, нехотя вставая с кровати. Ее выборы и поступки привели девушку в эту дары. Они же должны вытащить.

Виктория собралась на скорую руку. Большинство вещей девушки еще лежали в чемодане и ждали своего часа. На Вейр же красовались синие джинсы, белый лапшичный топ и серая толстовка. Волосы она собрала в высокий хвост. Бросив мимолетный взгляд в маленькое, треснутое с одной стороны, зеркало, девушка вышла из номера.

Первым пунктом в сегодняшнем списке дел значился поиск крепкого кофе. К счастью, через дорогу как раз располагалось маленькое кафе. Через 10 минут девушка уже шла по улице, направляясь в полицейский участок. Ароматный, горячий напиток приятно согревал руки девушки. Несмотря на то, что сегодня в Сентфоре наконец выглянуло солнце, на улице по прежнему было прохладно.

Виктория ускорила свой шаг. Неоспоримым плюсом маленьких городков было то, что здесь все находилось в пешей доступности. Не прошло и получаса, как Вейр уже зашла в полицейский участок.

Местный шериф невзлюбил девушку с первого взгляда, так что Виктории лишь оставалось гадать, было ли дело в том, что она девушки или в том, что ее прислали из Балтимора. Так или иначе девушке почти сразу сообщили, что ни до каких дел в ближайшие месяцы ее не допустят. Все, что оставалось делать Вейр — это проводить свои дни в архиве участка. Привычным движением девушка нащупала выключатель и начала спускаться по ступенькам в подвал, где хранились записи.

Помещение включало в себя около 10 стеллажей, забитыми папками с делами. Некоторые из них были сшиты красными нитками. Этот цвет означал, что дела так и не были раскрыты. В центре архива стоял большой деревянный стол и несколько стульев. Стол был весь заложен разными делами, которые девушка уже успела посмотреть и которые только собиралась начать читать. Возле них стояла старая электрическая лампа с зеленым абажуром. Проходя через него, свет от лампы искажался и заливал комнату зеленоватым светом.

Вика повесила свою сумку  на спинку одного из стульев и плюхнулась на другой. Затем девушка достала из сумки блокнот и ручку, положила их перед собой на стол, после чего потянулась за очередным делом.

В этом городе каким-то непостижимым образом умудрялись сплетаться в тугой клубок бытовые неурядицы и таинственные исчезновения. Хотя первых было намного больше. Вейр зевнула и перелистнула пожелтевшую страницу. Одно нудное дело следовало за другим таким же. Девушка сама не заметила, как задремала.

Из пучины сновидений ее вырвали громкие голоса мужчин наверху. Вика протерла глаза и прислушалась. Звуки были приглушенными, поэтому было сложно что-либо разобрать. Девушка тихо встала со своего места и на цыпочках прокралась к лестнице. Замерев на середине пролета, девушка прислушалась к голосам.

Двое полицейских оживленно обсуждали последние новости. Пропал человек. Молодой парень, что учился в местной школе. Его мать сегодня утром обратилась к шерифу с просьбой помочь найти ее мальчика. Один из голосов, писклявый и высокий заявлял, что парень просто сбежал из дома. Такое часто случалось в этом городом, ведь тот  находился недалеко от леса, котором часто прятались обиженные подростки.

— Да найдется сорванец! Наверняка сидит где-нибудь в лесу у костра и ждет, когда его дорогая мамаша остынет после очередной ссоры,  — убеждал своего собеседника полицейский.

— Ну, не скажи, Сэм…время сейчас нехорошее!  Да ты и сам знаешь!  — возражал ему второй.

От этих слов внутри Виктории что-то зашевелилось. Любопытство. Именно оно было виновно во всех бедах девушки. Девушка поднялась на одну ступеньку вверх, та предательски скрипнула. Вейр замерла на месте и задержала дыхание.

— Ты слышал?  — спросил писклявый голос.

— Слышал, наверняка крыса пробежала. А ты не уходи от темы!  — грозно ответил

собеседник,  — пять лет назад такой же случай был, аккурат в этот же день!

— Сов-па-де-ни-е,  — протянул полицейский.

— Надо бы шерифу все равно рассказать…  — не успокаивался второй голос.

— Вот ты и иди к нему, а я здесь останусь. Нет никакого желания выслушивать его ворчание!

Мужчины закончили разговор и разошлись в разные стороны. Подождав несколько минут, Вейр спустилась обратно в архив.

Девушка несколько часов искала нужное дело среди кучи других. Дело об исчезновении молодых девушек и парней 1 мая. Ни одного из них так и не нашли. Скучное описание того, как полиция опрашивала родных подростков, как они вместе с добровольцами прочесывали лес и обзванивали участки в близлежащих городах.

Однако к четвертой странице дела почерк автора начал меняться. Ровный и каллиграфический он становился размашистым и кривым. Автор писал о том, что все пропавшие были принесены в жертву в честь празднества кельтского праздника Белтейна. Вещи пропавших находили в лесу, но рядом с ними не было ни следов, ни тел.

На последней странице писалось, что был один выживший. Имя и фамилия были перечеркнуты несколько раз. Виктории удалось разобрать лишь имя Виктор и Несколько букв из фамилии Про...ов. После этой записи почерк стал совсем неразборчивым. Последняя фраза была написана на всю страницу:

Кап, кап, кап  — копыта твои стучат,
В гости тебе норовят прибежать.
Кто услышит плеск воды,
В глаза ей не смотри!

От этих нескладных слов у Виктории по спине побежали мурашки. Девушке показалось, что в участке в одну минуту стало невыносимо тихо. Даже потрескивающая все время лампочка затихла. Еще секунда звенящей тишины и Вейр бы испугалась. Вдруг откуда-то сверху раздался хриплый голос шерифа.

— Вейр, немедленно поднимайся! Для тебя дело есть…

От этих слов девушка подскочила на стуле, а затем гребла все свои вещи и скопом кинула в сумку. Затем повесила сумку на плечо и поспешила покинуть архив.

Наверху ее ждал ухмыляющийся шериф. Мужчина вручил девушке фонарик и дождевик, а затем выставил из участка вон. Виктория должна была присоединяться к отряду добровольцев, которые собрались этой ночью прочесывать лес. «Если мальчишка пропал только сегодня, зачем собирать поисковый отряд? Слишком рано…», — удивилась про себя девушка, но последовала приказу и нехотя поплелась в лес.